8
В. И. ЛЕНИН
наемных рабочих и надрываются над работой несравненно сильнее, чем эти последние (Kautsky, VI, b; «сельскохозяйственный наемный рабочий находится в лучшем положении, чем мелкий крестьянин», - говорит Каутский неоднократно: S.* 110, 317, 320); аналогичное явление наблюдается и в России (см. ниже, гл. II, § XI, В 4). Естественно поэтому, что западноевропейские и русские марксисты сходятся в оценке таких, напр., явлений, как «земледельческие отхожие промыслы», употребляя русское выражение, или «наемная земледельческая работа бродячих крестьян», как говорят немцы (Kautsky, S. 192. Ср. ниже, гл. Ill, § X); - или такого явления, как отход рабочих и крестьян из деревень в города и на фабрики (Kautsky, IX, е; S. 343 особенно; и много других. Ср. ниже, гл. VIII, § II); - перенесение крупной капиталистической промышленности в деревню (Kautsky, S. 187. Ср. ниже VII, § VIII). Мы уже не говорим об одинаковой оценке исторического значения земледельческого капитализма (Kautsky, passim **, особенно S. 289, 292, 298. Ср. ниже, гл. IV, § IX), об одинаковом признании прогрессивности капиталистических отношений в земледелии сравнительно с докапиталистическими [Kautsky, S. 382: «Вытеснение des Gesindes (лично зависимых батраков, челяди) и der Instleute («среднее между батраком и арендатором»: крестьянин, арендующий землю за отработки) поденщиками, которые вне работы - свободные люди, было бы большим социальным прогрессом». Ср. ниже, гл. IV, § IX, 41. Каутский категорически признает, что о переходе деревенской общины к общинному ведению крупного современного земледелия «нечего и думать» (S. 338), что те агрономы, которые требуют в Западной Европе укрепления и развития общины, - вовсе не социалисты, а представители интересов крупных землевладельцев, желающих привязать к себе рабочих сдачей им клочков земли (S. 334), что во всех европейских странах представители инте-
* - Seite - страница. Ред.
** - в разных местах. Ред.
