278
И. В. СТАЛИН
Дюранти. Допустим, что нет больше сомнений в советской готовности платить, но как обстоит дело с советской платежеспособностью?
Сталин. У нас нет никакой разницы между первой и второй, потому что мы не берем на себя обязательств, которых не можем оплатить. Взгляните на наши экономические отношения с Германией. Германия объявила мораторий по значительной части своих заграничных долгов, и мы могли бы использовать германский прецедент и поступить так же точно по отношению к Германии. Но мы не делаем этого. А между тем мы сейчас уже не так зависим от германской промышленности, как прежде. Мы можем сами изготовлять нужное нам оборудование.
Дюранти. Каково Ваше мнение об Америке? Я слышал, что у Вас была продолжительная беседа с Буллитом, какого Вы мнения о нем? Считаете ли Вы, как и три года тому назад, что наш кризис – как Вы сказали мне тогда – не является последним кризисом капитализма?
Сталин. Буллит произвел на меня и на моих товарищей хорошее впечатление. Я никогда не встречал его до этого, но много слышал о нем от Ленина, которому он тоже нравился. Мне нравится в нем то, что он говорит не как обычный дипломат, – он человек прямой, говорит то, что думает. Он вообще произвел здесь очень хорошее впечатление.
Рузвельт, по всем данным, решительный и мужественный политик. Есть такая философская система – солипсизм, – заключающаяся в том, что человек не верит в существование внешнего мира и верит только в свое я. Долгое время казалось, что американское
