255
ОБ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ И О ПРАВОМ УКЛОНЕ В ВКП(б)
Почему, спрашивается? Потому, говорят, что с тех пор утекло много воды. Это, конечно, верно, что с тех пор утекло много воды. Мы имеем теперь развитую социалистическую промышленность, мы имеем колхозы, как массовое явление, мы имеем старые и новые совхозы, мы имеем богатую сеть развитых кооперативных организаций, мы имеем прокатные пункты для обслуживания крестьянских хозяйств, мы применяем теперь метод контрактации, как новую форму смычки, и мы можем пустить в ход все эти и ряд других рычагов для того, чтобы перевести постепенно сельское хозяйство на базу новой техники. Всё это верно. Но верно также и то, что, несмотря на всё это, мы всё еще остаёмся страной мелкокрестьянской, с преобладанием мелкого производства. А это — основное. И пока это основное остаётся, сохраняет силу и тезис Ленина о том, что “пока мы живём в мелкокрестьянской стране, для капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для коммунизма”, что, стало быть, опасность реставрации капитализма является не пустой фразой.
То же самое говорит Ленин, но в более резкой форме, в своём плане брошюры “О продналоге”, написанном уже после введения нэпа (март — апрель 1921 г.):
“Если электрификация через 10—20 лет, ни капли не страшен индивидуализм мелкого земледельца и свободная торговля его в местном обороте. Если не электрификация, всё равно неизбежен возврат к капитализму”.
И далее там же:
“10—20 лет правильных соотношений с крестьянством и обеспечена победа в всемирном масштабе (даже при затяжке пролетарских революций, кои растут), иначе 20—40 лет мучений белогвардейского террора” (т. XXVI, стр. 313).
