37
М. А. и М. И. УЛЬЯНОВЫМ. 18 МАЯ 1897 г.
Что слышно о Колумбе?* Я слышал, что он женился и что он болен. Не знаете ли чего-либо о нем?
Анатолия и Юлия опять засадили в тюрьму: они не хотели ехать, не дождавшись навигации, и вот генерал-губернатор распорядился, чтобы они ждали в остроге!! Пароход в Енисейск должен был идти из Красноярска в 20-х числах мая.
Маняше 18/V. 97.
Получил, Маняша, выписки твои. Большое merci за них. Разбираться в них подробно я вряд ли буду до осени, - ибо теперь больше занимаюсь шляньем и ничего не делаю.
Поэтому, понадобится ли еще что-нибудь и что именно, - пока сказать не могу.
Насчет моего «ужасного негостеприимства» я буду с тобой спорить. Ведь прежде чем быть «гостеприимным», т. е. принимать гостей, надо же сначала узнать, где будешь жить, - а я этого не знал, когда жил в Красноярске. Нельзя же считать за знание, когда я слышу и говорю: «Шу-шу-шу», но не представляю себе ни пути к этому Шу-шу-шу, ни местности, ни условий жизни и т. д. Затем, прежде чем быть гостеприимным, надо же сначала убедиться, что гостям можно будет доехать и поместиться - не скажу удобно, но хоть по крайней мере сносно. А я этого не мог сказать до самого последнего времени, т. е. вот до половины мая. Письмо же мое ты читаешь, вероятно, уже в июне.
Значит, лучшая половина лета уйдет на одни осведомления да приготовления! Резон ли это? Что поездка сюда - вещь довольно хлопотливая и мало приятная, это ты видела уже, конечно, из моего письма с описанием пути на лошадях. Хорошо еще, что была прекрасная погода, - а если бы еще дожди. Здесь погода крайне переменчивая. Вот вчера ездил я на охоту; утром была прелестная погода, день совсем жаркий, летний.
Вечером вдруг поднялся страшный прехолодный ветер и дождь в придачу. Приехали мы все в грязи
* Речь идет о И. Х. Лалаянце. Ред.
