479
ДНЕВНИК ДЕЖУРНЫХ СЕКРЕТАРЕЙ В. И. ЛЕНИНА
только с внешней стороны и что их оказалось не так много, как мы предполагали.
Спросил, был ли этот вопрос в Политбюро. Я ответила, что не имею права об этом говорить. Спросил: «Вам запрещено говорить именно и специально об этом?» «Нет, вообще я не имею права говорить о текущих делах». «Значит, это текущее дело?» Я поняла, что сделала оплошность. Повторила, что не имею права говорить. Сказал: «Я знаю об этом деле еще от Дзержинского, до моей болезни. Комиссия делала доклад в Полит- бюро?» «Да, делала, Политбюро в общем утвердило ее решение, насколько я помню».
Сказал: «Ну, я думаю, что Вы сделаете Вашу реляцию недели через три и тогда я обращусь с письмом». Ответила: «Может быть, не успеем через 3 недели». Пришли доктора (Ферстер, только что приехавший, Кожевников и Крамер), и я ушла. Вид веселый и бодрый, может быть, несколько возбужден перед визитом Ферстера, который давно его не видел.
4 февраля (запись М. А. Володичевой).
Владимир Ильич вызывал сегодня около 6-ти часов. Спросил, не имею ли я возражений против того, что он вызывает меня и по праздникам. («Ведь, захотите же и Вы, на- конец, когда-нибудь отдохнуть?»).
Диктовал продолжение статьи «Лучше меньше, да лучше» больше получаса. Вид свежий, голос бодрый. Без компресса. Кончил словами: «Ну, довольно пока. Я немного устал». Просил расшифровать и позвонить, когда кончу, т. к., вероятно, он еще про- должит статью сегодня; сказал, что у него старая привычка писать, имея перед собой рукопись, без чего ему трудно обходиться.
Надежда Константиновна передала мне, что у него был немецкий доктор (Ферстер), который наговорил ему много приятных вещей, разрешил гимнастику, прибавил часы для диктовки статей, и что Владимир Ильич был очень доволен.
В 8 часов позвал опять. Но не диктовал, а просматривал написанное и вносил дополнения. Кончив, сказал, что он намерен, прежде чем дать статью в печать,
