165
VIII ВСЕРОССИЙСКИЙ СЪЕЗД СОВЕТОВ
создаст для себя новый аппарат. Я не понимаю, как можно спустя три года Советской власти такой вопрос поднять и его здесь поддерживать. Я не нахожу слов для выражения недоумения, это совершенно несерьезно, это значит побить ведомство в одном месте и создать его в другом. Это значит не представлять себе, каков наш аппарат. Я не знаю, удалось ли тов. Попову напечатать листовку, которую он мне дал. Там есть выборка из итогов переписи 1920 года. Вы знаете, что перепись эта проведена удовлетворительно и даст массу ценнейших материалов о числе советских служащих в Москве. Мы раз уже такую перепись производили в 1919 году, теперь мы имеем перепись более полную. Там не менее 230 тысяч советских служащих: в важнейших комиссариатах - 30 тысяч, даже больше; в Московском Совете - 70 тысяч 78. Представьте себе эти цифры, подумайте над ними и тогда скажите себе: что же, если вы возьмете влиятельного товарища, наиболее авторитетного, создавшего известную школу работы в своем ведомстве, вынете его из этого ведомства и поставите для объединения нескольких ведомств - что, кроме хаоса, здесь может получиться. Разве так можно понимать задачу борьбы с бюрократизмом. Это совершенно несерьезное отношение к делу, это - непредставление совершенно реальности. Я понимаю серьезность бюрократизма, но мы его уничтожения в партийной программе не ставили. Это не вопрос съезда - это вопрос целой эпохи, и вы имеете специальный доклад, посвященный этому вопросу.
И разве можно предполагать, что росчерком пера, переведя товарищей, создавших наилучшую постановку в том или ином из важнейших ведомств, в Совет Труда и Обороны, получите новое ведомство с неопределенными полномочиями, которое не будет объединять экономически. Когда в Совете Труда и Обороны практически встал вопрос, что экономически и что неэкономически, то не только Наркомвнешторг говорил, что он экономический наркомат, но и Наркомфин. А разве экономическую работу можно вести без Наркомздрава? Конечно, когда нам удастся добиться крупных успехов
