374
В. И. ЛЕНИН
Возьмите первое положение. Вся его «соль» — упрек, восклицание, декламация, стремление «пристыдить» противника, апелляция к чувству. Вот-де какие вы дурные: на вас наступают империалисты, «провозглашая» своей целью подавление пролетарской революции, а вы отвечаете согласием заключить мир! Но ведь наш-то довод заведомо для авторов состоит в том, что, отказываясь от тяжкого мира, мы как раз облегчаем врагу подавление пролетарской революции. И этот наш довод подкреплен (в моих, например, тезисах) рядом конкретнейших указаний на состояние армии, на ее классовый состав и т. д. Авторы все конкретное обошли, и у них получилась пустая фраза. Ибо если враг «провозглашает» своей целью подавить революцию, то плох тот революционер, который выбором заведомо невозможной формы сопротивления как раз и достигает перехода от «провозглашения» к осуществлению целей врага.
Второй довод: «попреки» усиливаются. Вы-де даете согласие на мир при первом же натиске врага... Неужели авторы серьезно полагают, что это может быть убедительно для тех, кто с января месяца, задолго до «натиска», анализировал соотношение сил и конкретные условия войны в данный момент? Неужели это не фраза, если возражением против анализа считают «попрек»??
Согласие на мир при данных условиях, говорят нам, «является капитуляцией передового отряда международного пролетариата перед международной буржуазией».
Опять фраза. Общие истины надуваются так, что становятся неверны и превращаются в декламацию. Германская буржуазия не есть «международная», ибо англо-французские капиталисты приветствуют наш отказ подписать мир. «Капитуляция», вообще говоря, вещь дурная, но эта почтенная истина не разрешает каждого отдельного положения, ибо капитуляцией можно назвать также отказ от боя при явно невыгодных условиях, а такая капитуляция — обязанность серьезного революционера. Капитуляцией, вообще говоря,
