512
ПРИМЕЧАНИЯ
одного, помнится, профессора Казанского университета. История казалась нам правдоподобной, бурный темперамент Малиновского придавал ей обличие вероятности, оглашать такого рода дела мы считали не нашим делом. Свидетелей мы постановили вызвать в Краков или послать к ним агентов комиссии в Россию. Война помешала этому.
Но общее убеждение всех трех членов комиссии сводилось к тому, что Малиновский не провокатор, и мы заявили это в печати» (Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС). Провокаторство Малиновского было разоблачено в 1917 году в связи с расследованием преступлений бывшего министра внутренних дел и других высших чиновников.
Упоминаемое в тексте тома заключение следственной комиссии по делу провокатора Малиновского контрреволюция пыталась использовать для борьбы с растущим политическим влиянием большевиков на рабочие, крестьянские и солдатские массы. Об этом говорит тот факт, что изложение свидетельских показаний В. И. Ленина было сделано сугубо тенденциозно и во враждебных тонах; при перепечатке «Правительственного сообщения» буржуазные и эсеро-меньшевистские газеты преднамеренно допустили еще ряд грубых передержек и извращений цитат из свидетельских показаний В. И. Ленина. — 354
126 В свидетельских показаниях В. И. Ленина это место излагается таким образом:
«Мне лично не раз приходилось рассуждать так: после дела Азефа меня ничем не удивишь. Но я не верю-де в провокаторство здесь не только потому, что не вижу ни доказательств ни улик, а также потому, что, будь Малиновский провокатор, от этого охранка не выиграла бы так, как выиграла наша партия от «Правды» и всего легального аппарата.
Ясно, что, проводя провокатора в Думу, устраняя для этого соперников большевизма и т. п., охранка руководилась грубым представлением о большевизме, я бы сказал: лубочной карикатурой на него: большевики-де будут «устраивать вооруженное восстание». Чтобы иметь в руках все нити этого подготовляемого восстания, стоило — с точки зрения охранки — пойти на все, чтобы провести Малиновского в Государственную думу и в ЦК.
А когда охранка добилась и того и другого, то оказалось, что Малиновский превратился в одно из звеньев длинной и прочной цепи, связывавшей (и притом с разных сторон) нашу нелегальную базу с двумя крупнейшими органами воздействия партии на массы, именно с «Правдой» и с думской с.-д. фракцией. Оба эти органа провокатор должен был охранять, чтобы оправдать себя перед нами» (Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС). — 354
