511
ПРИМЕЧАНИЯ
124 Товарищ министра внутренних дел царского правительства Джунковский в 1914 году узнал, что депутат IV Государственной думы Малиновский — провокатор. 7 (20) мая 1914 года Джунковский сообщил об этом под «честное слово» председателю Думы Родзянко. Ими было решено удалить Малиновского из Думы, но так, чтобы «не вызвать скандала ни для Думы, ни для министров». Малиновскому было предложено сложить с себя депутатские полномочия и с помощью департамента полиции уехать за границу. Малиновский был разоблачен лишь в июне 1917 года, когда Чрезвычайной следственной комиссией для расследования преступлений старой власти были опубликованы касающиеся его материалы архивов департамента полиции. Разоблачение провокатора Малиновского было использовано буржуазной и меньшевистско-эсеровской печатью для усиления грязной клеветы на большевиков. В 1918 году Малиновский был отдан под суд и по приговору Революционного трибунала расстрелян. — 353
125 Данная статья написана в связи с опубликованием следственной комиссией «Правительственного сообщения о деле Малиновского».
В связи с расследованием преступлений бывшего министра и других чиновников министерства внутренних дел и обнаружением в связи с этим провокаторства Малиновского, присяжный поверенный Н. А. Колоколов 26 мая (8 июня) 1917 года пригласил для дачи свидетельских показаний В. И. Ленина. В своих показаниях В. И. Ленин писал о деле провокатора Малиновского следующее: «Я слышал, что в Москве в эпоху приблизительно 1911 года возникали подозрения насчет политической честности Малиновского, а нам эти подозрения в особенно определенной форме были сообщены после его внезапного ухода из Государственной думы весной 1914 года. Что касается до московских слухов, они относились ко времени, когда «шпиономания» доходила до кульминационного пункта, и ни одного факта, хоть сколько-нибудь допускавшего проверку, не сообщалось.
После ухода Малиновского мы назначили комиссию для расследования подозрений (Зиновьев, Га-нецкий и я). Мы допросили немало свидетелей, устроили очные ставки с Малиновским, исписали не одну сотню страниц протоколами этих показаний (к сожалению, из-за войны многое погибло или застряло в Кракове). Решительно никаких доказательств ни один член комиссии открыть не мог. Малиновский объяснил нам свой уход тем, что не мог дольше скрывать своей личной истории, заставившей его переменить имя, что история эта связана-де была с женской честью, что история имела место задолго до его женитьбы, он назвал нам ряд свидетелей, в Варшаве и в Казани, между прочим,
