326
В. И. ЛЕНИН
гается же разумом, когда находится в чувственно воспринимаемом, но не так, что она воспринимаема чувственно, - следовательно, так, - как, например, математическое»...
Прехарактерна и глубоко интересна (в начале «Метафизики») полемика с Платоном и «недоуменные», прелестные по наивности, вопросы и Bedenken* насчет чепухи идеализма. И все это при самой беспомощной путанице вокруг основного, понятия и отдельного.
NB: В начале «Метафизики» упорнейшую борьбу с Гераклитом, с идеей тождества бытия и небытия (подошли к ней греческие философы, но не сладили с ней, с диалектикой). Прехарактерно вообще везде, passim**, живые зачатки и запросы диалектики...
У Аристотеля везде объективная логика смешивается с субъективной и так притом, что везде видна объективная. Нет сомнения в объективности познания. Наивная вера в силу разума, в силу, мощь, объективную истинность познания. И наивная запутанность, беспомощно-жалкая запутанность в диалектике общего и отдельного - понятия и чувственно воспринимаемой реальности отдельного предмета, вещи, явления.
Схоластика и поповщина взяли мертвое у Аристотеля, а не живое: з а п р о с ы, искания, лабиринт, заплутался человек.
Логика Аристотеля есть запрос, искание, подход к логике Гегеля, - а из нее, из логики Аристотеля (который всюду, на каждом шагу ставит вопрос именно о диалектике), сделали мертвую схоластику, выбросив все поиски, колебания, приемы постановки вопросов. Именно приемы постановки вопросов, как бы пробные системы были у греков, наивная разноголосица, отражаемая превосходно у Аристотеля.
* - сомнения. Ред.
** - повсюду. Ред.
