619
ТЕТРАДЬ «БРЕЙЛСФОРД»
предприятиях и компаниях, имеющих своей целью «освоение» Марокко посредством постройки портов, железных дорог, рудников и других общественных работ. Никаких реальных результатов это соглашение не дало, и раздражение, нараставшее в Германии по поводу проволочек французской дипломатии и французских финансовых кругов, вылилось в форме посылки канонерки «Пантера» в Агадир в качестве прелюдии к дальнейшим «переговорам». Мы знаем из последующих расследований сенатской комиссии, чем кончились бы эти переговоры, если бы г. Кайо остался у власти. Он не только согласовал бы французские и германские колониальные интересы, но и осуществил бы общее соглашение, охватывающее всю совокупность франко-германских отношений. Все пункты, по которым он начал переговоры, носили экономический характер, и главным из них было предложение положить конец бойкоту Багдадской железной дороги со стороны французских финансовых кругов и допустить германские ценные бумаги к котировке на парижской бирже. Тревога, которую этот смелый шаг г. Кайо вызвал как среди французских патриотов, так и среди английских империалистов, еще не забыта, и отголоски ее были слышны и в Лондоне и в Париже, когда к концу 1913 г-н Кайо вернулся в правительство. В этих неофициальных переговорах он положил начало пересмотру франко-германских отношений, который должен был бы изменить не только французскую, но и европейскую политику, если бы г. Кайо оставался премьером еще несколько месяцев. Французские патриоты подняли тревогу, опасаясь, что он собирается отнять у них мечту о реванше за 1870. Английские империалисты нападали на него в нашей консервативной прессе из боязни, что если Франция уладит свой спор с Германией, то Англия останется изолированной. В одной фразе во время прений (27 ноября 1911), последовавших за агадирским кризисом, сэр Эдуард Грей прибег к выражениям, которые показывают, что наша дипломатия разделяла страхи консервативной прессы. По его словам, был риск, что Франция может быть втянута в орбиту германской дипломатии. Именно по этой причине, а не потому, что нас действительно интересовали размеры компенсаций, предоставляемых Францией Германии в Конго за захват Марокко, мы готовы были поддерживать менее примирительную дипломатию
