269
АНГЛИЙСКИЙ ПАЦИФИЗМ И АНГЛИЙСКАЯ НЕЛЮБОВЬ К ТЕОРИИ
вало народ, заявляя об отсутствии тайных договоров, хотя таковые на деле были; - что английская буржуазия еще в 1887 году вполне ясно сознавала неизбежность нарушения нейтралитета Бельгии в случае германо-французской войны и решительно отвергала мысль о вмешательстве (тогда Германия не была еще опасным конкурентом!); - что французские милитаристы вроде полковника Бушэ (Boucher) в целом ряде книг до войны совершенно открыто признавали свои планы наступательной войны Франции и России против Германии; - что известный военный авторитет Англии, полковник Ре-пингтон, в 1911 году печатно признавал рост вооружений в России после 1905 года, как угрозу Германии; - когда Морель доказывает все это, мы не можем не признать, что перед нами исключительно честный и смелый, не боящийся разрыва с своей партией, буржуа.
Но всякий сразу согласится, что это все же буржуа, фразы которого о мире и разоружении остаются пустыми фразами, ибо без революционных действий пролетариата ни о демократическом мире, ни о разоружении не может быть и речи. И Морель, разошедшийся теперь с либералами из-за вопроса о данной войне, остается либералом по всем остальным экономическим и политическим вопросам. Почему же, когда в Германии те же буржуазные фразы о мире и разоружении прикрывает марксистскими ал-люрами Каутский, в этом видят не лицемерие Каутского, а заслугу его? Только неразвитость политических отношений и отсутствие политической свободы в Германии мешает тому, чтобы в ней так скоро и легко, как в Англии, образовалась буржуазная лига мира и разоружения с программой Каутского.
Признаем же правду, что Каутский стоит на позиции пацифистского буржуа, а не революционного с.-д.
Мы переживаем события достаточно великие, чтобы, «невзирая на лица», иметь мужество признавать правду.
Питая нелюбовь к абстрактным теориям, гордясь своим практицизмом, англичане нередко прямее ставят политические вопросы, помогая таким образом
