24
В. И. ЛЕНИН
подготовляя тем замалчивание разницы между революционной демократией и либерально-монархической «прогрессивной» оппозицией.
По вопросу о роли помещичьего класса Р-ков сразу благополучно договорился до абсурда. Недавно-де представители этого класса «были» настоящими крепостниками, теперь «они маленькой кучкой группируются еще вокруг Пуришкевича и Маркова 2-го и бессильно (!!) брызжут слюной, отравленной ядом отчаяния». Большинство дворян-помещиков «постепенно и неуклонно перерождается в сельскохозяйственную буржуазию».
На деле, как всякий знает, Марковы 2-ые и Пуришкевичи у нас всесильны, и в Думе, и еще более в Государственном совете, и еще более в черносотенной царской шайке, и еще более в управлении Россией. Именно «их власть и их доходы» (резолюция 1908 г. декабрьской конференции) 42 обеспечивает шаг по пути такого превращения царизма в буржуазную монархию. Перерождение хозяйства крепостников в буржуазное отнюдь не устраняет непосредственно политической власти этих черносотенцев: это ясно и с точки зрения азбуки марксизма, это видно хотя бы из опыта Пруссии после 60-летнего «перерождения» (с 1848 года). У Р-кова выходит так, что в России нет ни абсолютизма, ни монархии! Р-ков применяет школьный либеральный метод: благодушное отсечение (на бумаге) социальных крайностей служит «доказательством» «неизбежности компромисса».
Современная аграрная политика означает, по Р-кову, «рисующийся впереди неизбежный (!) компромисс» - между кем? «Между разными группами буржуазии». Какая же социальная сила - спросим мы нашего «марксиста» - заставит пойти на компромисс Пуришкевичей, у коих в руках вся власть? Р-ков не отвечает на этот вопрос. Но так как рядом у него стоит указание на процесс консолидации крупной торговой и промышленной буржуазии, на «грядущее господство умеренно-прогрессивной» буржуазии, то вывод возможен лишь один: Р-ков рассчитывает на мирное отнятие власти
