232
В. И. ЛЕНИН
могут быть допущены и лица, не участвовавшие в первоначальных выборах». Очевидно, не только о новых избирателях, но и о новых кандидатах идет здесь речь. С точки зрения закона допустимо выставление на перебаллотировках такого кандидата, который на первоначальных выборах не выставлялся.
Спрашивается, какие политические выводы по отношению к избирательной тактике вытекают из этой особенности третьеиюньского положения о выборах?
Первый, основной и самый общий вывод следующий: наш закон оставляет более широкое поприще для избирательных соглашений на перебаллотировках, чем немецкий. В Германии речь может идти только о выборе меньшего из зол: другой задачи побежденные на первоначальных выборах ставить себе не могут (причем побежденными надо считать тех, кто не попал в перебаллотировку). В России же, если на первоначальных выборах не оказалось победителя, то нет, строго говоря, и побежденных, ибо всякий может второй раз, в самых разнообразных соглашениях с теми или иными союзниками, испытать судьбу в новом сражении.
В частности в Германии рабочий кандидат не может на перебаллотировках использовать для себя, т. е. непосредственно, борьбы между правыми и оппозиционными буржуазными партиями: он может поддержать оппозицию либералов против правого, если те и другие почти равносильны, но он не может сам победить в случае равносильности его либерального и его реакционного противника. В России это последнее возможно.
Отсюда второй вывод. Русский избирательный закон оставляет рабочей демократии на перебаллотировках более широкое поприще для борьбы с либералами, чем немецкий. В России, как и в большинстве западноевропейских стран, преобладают на выборах две фракции (или две группы партий) господствующих имущих классов: «консерваторы» и либералы, черносотенцы и «оппозиция». Рабочие борются и против той, и против другой. При этом отсталые слои народа, просы-
