151
КРИЗИС МЕНЬШЕВИЗМА
зависит больше всего от устойчивости в борьбе многомиллионной массы крестьянства. Буржуазия крупная у нас боится больше революции, чем реакции. Пролетариат один победить не в силах. Городская беднота не представляет ни самостоятельных интересов, ни самостоятельного фактора силы по сравнению с пролетариатом и крестьянством. Решающая роль за деревней, не в смысле руководства борьбой (об этом не может быть и речи), а в смысле обеспечения победы.
Если бы т. Ларин продумал свой вывод и поставил его в связь со всем ходом развития идей социал-демократии о нашей буржуазной революции, то он оказался бы лицом к лицу с старым положением ненавистного ему большевизма: победоносный исход буржуазной революции в России возможен лишь как революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства. По существу дела Ларин пришел именно к этому взгляду. Признать его открыто мешает ему только то качество меньшевиков, которое он сам бичует, именно: неуверенность и робость мысли. Стоит сравнить рассуждения на указанную тему Ларина и цекистского «Социал-Демократа», чтобы убедиться в приближении Ларина по этому вопросу к большевикам. Ведь «С.-Д.» договорился до того, что кадеты - городская бессословная буржуазия, прогрессивная, а трудовики - сельская сословная, непрогрессивная! «С.-Д.» не заметил помещиков и контрреволюционных буржуа у кадетов, не заметил бессословной городской демократии (низов городской бедноты) у трудовиков!
Далее. Деревня успокоиться не может, говорит Ларин. Доказал ли он это? Нет. Он совсем не учел роли крестьянской буржуазии, систематически подкупаемой правительством. Он мало вдумался и в то, что получаемые крестьянами «облегчения» (понижения аренды, «сокращение» помещиков и полиции и т. п.) усиливают распадение деревни на контрреволюционных богатеев и массу бедноты. Таких больших обобщений на основании такого малого материала делать не следует: шаблоном пахнет.
